Мой муж, когда к нему, наконец, обратились, установил точный диагноз: ипохондрия, маниакальное состояние.

 -  Не надо так говорить!  -  взмолился я.  -  Просто мальчику нравится бидон.

 -  Ничего просто не бывает!  -  изрекла профессорша.  -  А особенно у детей. Дети  -  натуры сложные, в них часто говорит боковая наследственность.

Я успел привязаться к Павлику, и мне было тягостно думать, что над его кудрявой головкой сгущаются какие-то тучи. Профессорша не любила бросать слов на ветер, и вскоре все обитатели нашей квартиры узнали о пристрастии Павлика к старой жестянке. «Нельзя! Не смей! Не трогай! Не подходи! »  -  слышалось на кухне с утра до вечера.

Наконец, все разрешилось: Геннадий Титов узнал о ржавом бидоне и непонятном поведении сына, отягощенного странной наследственностью. Как-то я услышал на кухне голоса.

 -  Я очень сожалею, товарищ Титов. мне очень жаль, дорогая Фаи-ночка, но лучше сказать все сразу.  -  так вам будет легче,  -  говорила профессорша.

 -  Слышишь, Геннадий? Надо же как-то воспитывать!  -  воскликнула Фаина.

Я отправился на кухню.

 -  Вы преувеличиваете, Калерия Трофимовна!  -  вмешался я в разговор. -  Признаюсь, я тоже не понимаю, зачем понадобился Павлику этот злосчастный бидон. Но что из этого? Пусть себе играет! Малыш изучает жизнь, расширяет свои представления о мире.

 -  Вы известный спорщик, Павел Иванович!  -  насупилась профессорша. -  Я стою на почве реальных фактов. Неоднократно наблюдала за Павликом. Я нахожу странным его пристрастие к нелепому, неэстетичному жестяному предмету. Вы слышите, супруги Титовы?

 -  Вот я ему дам бидон!  -  проворчал Геннадий. -  А вообще-то мне некогда. У меня на носу матч. Вот нашлепаю мальчишку как следует и отстанет от бидонов!